Андрей Сосновский. “Церковь и релятивизм”

Церковь и релятивизм

Цель этих заметок – поделиться тем, что мне как церковному человеку кажется очевидным среди всеобщей неочевидности. Тотальное безразличие, носящее красивое имя “релятивизм” надевает маску беспристрастного арбитра, готового с пониманием выслушать все стороны. Это безразличие активно вытесняет понятия добра и зла, истины и лжи, делая невозможным вообще какое-либо серьезное обсуждение этих категорий. Данные категории объявляются де-факто вне закона, так как в них по определению содержится указание на возможную неправильность каких-либо мнений, в то время как релятивизм все мнения априори объявляет в равной мере достойными и имеющими право на существование. В парадигму релятивизма просто не вписываются такие понятия, как истина и правильность. Истинно все, что существует в сознании, и правильно все, что можно высказать.

Релятивизм стал сейчас подлинной верой подавляющего большинства людей, он прочно занял место воинствующего атеизма, признавая равенство и равноценность всех и всяческих представлений о божестве, равно как и о его отсутствии. Дикие верования каннибалов Папуа и возвышенная мистика Григория Паламы признаются теперь равноценными и равнозначащими для человечества. Всех оппонирующих себе релятивизм объявляет тоталитаристами, пытающимися навязать свое мнение другим. Поразительно, но древняя, как первая древнейшая профессия, тактика “Держи вора!”, срабатывает. Люди пугаются противостоять набирающей силу идеологии грядущего тоталитаризма из боязни быть обвиненными в тоталитаризме.

Атеизм отброшен, он непопулярен и примитивен. То ли дело – широкая идеология релятивизма, допускающая всевозможные верования и представления. Релятивизм предоставляет человеку широчайшие возможности удовлетворения собственных религиозных и иных нужд без всякого самоограничения и самоущемления. Максимальный комфорт и отсутствие всяческих неудобств – что еще нужно современному человеку?

Если вам комфортно быть верующим – релятивизм не против. Отрицать Бога сейчас стало временно непопулярно. Нынешнее релятивистское большинство готово допустить идею Бога, но только как идею. Не стоит вести речи о реальном присутствии Бога в нашем мире, ведь если Он присутствует реально, то с этим присутствием надо считаться, и соответственно выстраивать систему ценностей, что в корне противоречит релятивистскому духу. Речь может вестись только об идее, одной из многих. “Что есть истина?” – ленивый вопрос, заданный Пилатом за полчаса до приказа распять Христа, стал подлинным девизом современного релятивистского большинства.

Современному человеку не отказывается в допустимости принимать идею Бога, ему можно даже верить в Него, хотя желательно, чтобы не очень горячо и твердо. В принципе допустима и молитва. Допустима, хотя не очень желательна, поскольку намекает на чересчур серьезное отношение к идее Бога и ощущение Его трансцендентного личного присутствия. Но, в крайнем случае, релятивизм готов принять и молящегося человека, даже молящегося христианина, поскольку человек, молящийся в одиночку неизвестно о чем и неизвестно как, не сильно опасен для той древней силы, что всегда стояла за сомнением и неверием, а ныне спонсирует релятивизм. Бандит, крестящийся на икону Спасителя перед выходом на большую дорогу, даже чем-то симпатичен этой силе. Гораздо хуже – собрание верующих христиан, читающих Слово, наставляемых пастырями и питаемых Единым Пастыреначальником. Есть молитвы и молитвы. Есть молитва о даровании здоровья внуку, а есть молитва о том, чтобы у соседки сдохла корова. Трудно себе представить, чтобы Церковь, основанная Христом, оставляла последнюю молитву без соответствующих комментариев. Есть вера Церкви, а есть вера завистливой молочницы, плавно переходящая в веру бандита с большой дороги. Релятивизм со своим древним спонсором благосклонен к вере молочницы. Релятивизму – главное не допустить, чтобы она дошла до церкви. А если уж дошла – то чтобы не задержалась и не стала бы ее членом, осознанно участвующим в Таинствах, читающим и понимающим Слово, различающим добро и зло, грех и добродетель.

Церковь опасна для той древней силы, что стоит за нынешним релятивизмом. Она не благословляет каждую молитву. Она говорит, что молитвы, основанные на злобе, зависти, похоти и прочих человеческих страстях, неугодны Богу. Церковь опасна – она внушает понятия о грехе и о том, как с ним бороться. Она учит, что большая часть из того, что считается сейчас проявлением свободы личности, является мерзостью перед Богом.

Церковь опасна – она утверждает единственную истину, отрицающую множественность неправд этого релятивистского мира. И одна из этих неправд – это утверждение о субъективности и равноценности всех представлений о Боге. Церковь знает, каков истинный Бог. Она знает, что две тысячи лет назад жили счастливцы, видевшие живого Бога, ставшего человеком. И все эти счастливцы предпочли быть казненными, нежели поддаться на релятивистский соблазн отказаться от единственной истины – Богочеловека Иисуса. Они также отказывались признать его в качестве одной из множественных истин, жизнью и смертью утверждая уникальность и истинность богочеловеческой Личности.

Память об этих счастливейших людях, бывших свидетелями истины, живет в Церкви. Собственно, Церковь построена на жизни и смерти этих людей – мучеников и свидетелей ( martyros – по-гречески “мученики” и “свидетели” одновременно). Церковь хранит свидетельства этих людей и дополняет новыми – со стороны тех, которые “не видели, но уверовали”. Неприятие Церковью релятивизма и отстаиванье Ею истины вызывало и продолжает вызывать ненависть к Церкви со стороны адептов этого древнего учения.

Приговор “Раздавить гадину!” был вынесен задолго до того, как Вольтер решился сформулировать его публично. Релятивизм всегда стремился разрушить Церковь, меняя стили и способы разрушения от века к веку. Сейчас наиболее распространенный метод – это внушение мысли о ненужности Церкви как института, сковывающего человеческую свободу и мешающему общению с Высшей силой (или с Высшими силами – кому как нравится). Про то, что Церковь следует давить, сейчас пока не упоминают – все же прямые репрессии не в моде, да и боится релятивизм раскрывать свою заинтересованность в уничтожении этого богочеловеческого организма. А внушить мысль о том, что Церковь была когда-то нужна, но сыграла свою историческую роль и сейчас не нужна – это очень прогрессивно и не вызывает возражений со стороны либеральных интеллектуалов, боящихся крови и не терпящих насилия над личностью.

Находятся, правда, люди, которых эти объяснения не воодушевляют – слава Богу, у многих людей еще осталось в душе нечто живое, требующего своего воплощения в жизни церковной общины. Таким внушается мысль о множественности выбора между церквями. Их сейчас, действительно, чуть ли не 40 тысяч. Можно выбрать на любой вкус. Людям направленно внушается идея о том, что Христова Церковь распылена между этими образованиями, и нет принципиальной разницы в том, в какую из так называемых “церквей” ты ходишь. Релятивизм учит, что разница лишь в мелочах, и в зависимости от собственных склонностей человек может подобрать церковь, более или менее подходящую ему по его взглядам и вкусам. А эти взгляды и вкусы, действительно, очень разные, и церкви тоже весьма отличаются друг от друга . Есть церковь, где общиной руководит трясущаяся в экстазе пасторесса-лесбиянка, есть церковь, где верховный пастор, объявленный недавно царем, знакомит многочисленные, одновременно вступающие в брак, пары непосредственно во время брачной церемонии. Можно найти и церковь, где пастора нет вообще, и каждый – сам себе начальник. Можно найти церковь, которая благословляет полигамию, церковь, благословляющую наркотики, церковь, разрешающую аборты, церковь, разрешающую содомию. Это, что – все ветки той Церкви, основанной Христом?

Или правы те, кто считает, что Церковь рассыпалась и ее кусочки присутствуют в разных христианских объединениях, все вместе выражая полноту Церкви. Но фактически это значит, что Церкви, основанной Христом, уже нет. А как же быть тогда с Его словами о том, что врата ада не одолеют основанную им Церковь? Неужели это иносказание? Вряд ли. В следующих статьях мы попытаемся ответить на этот вопрос.

Обсуждение закрыто.