“ВЕЛИКА ТАЙНА ВЕРЫ…”
Размышления на Торжество Святейшего Тела и Крови Христа
В четверг второй недели после Пятидесятницы, Церковь празднует Торжество Святейшего Тела и Крови Христа. Этот праздник часто переносят на воскресенье после Торжества Пресвятой Троицы, что никак не меняет его сути.
Большинство великих торжеств Церкви так или иначе связаны с новозаветными событиями. Однако в этом торжестве католики празднуют не событие, не то что свершилось в истории или свершается вне времени, а Свою веру в истинное присутствие Господа Иисуса Христа в Пресвятых Дарах.
Звучит странно: праздновать веру. Ведь давно известно, что католики (а также православные и представители древневосточных церквей) благоговейно принимают на каждой Литургии хлеб и вино, исповедуя, что по молитвам священника, совершающего священнодействие, эти хлеб и вино претворяются в Тело и Кровь Иисуса Христа. Это происходит каждый раз, когда совершается Святая Месса и каждая Месса является провозглашением этой веры. Почему же возникла необходимость в отдельном церковном празднике, отмечающимся с особой торжественностью, с евхаристической процессией вне стен храма, когда Церковь словно стремится показать свою веру как можно большему числу людей?
Одним из главных “камней преткновения” для тех, кто знакомится с христианством, является Таинство Евхаристии: вера христиан в то, что под видом хлеба и вина они принимают в пищу Тело и Кровь Иисуса Христа. Непонимание, отвержение, порой даже страх перед этим «безумием» сопровождают христианскую веру со времен земной жизни Самого Христа.
В далеком прошлом, когда люди многое понимали буквально и, с одной стороны, не занимались “умножением смыслов”, а, с другой стороны, вполне допускали реальность самых страшных обрядов и ритуалов, христиан обвиняли чуть ли не в каннибализме, потому что слышали, будто на каждом их собрании они «вкушают тело и пьют кровь некоего Иисуса». Сложно было человеку первых веков нашей эры, услышав слова «примите и ешьте тело мое, примите и пейте кровь мою», прийти к иному выводу.
Первые христиане могли бы объявить этот «странный обряд» – символическим. Ведь в действительности никакого человеческого тела и крови на их алтарях не было. Ничего, кроме хлеба и вина. Однако Церковь не пыталась примирить «безумие» своей веры, с рационализмом окружающего мира и продолжала настаивать на том, что невзирая на внешние признаки, на каждой Литургии Она приносит в Жертву Тело и Кровь Иисуса Христа, Сына Божьего. Не символ, не образ, а истинное Тело и Кровь.
В чем причина такой принципиальности?
Причина в Иисусе Христе. В Его Личности.
В отношении к Нему можно занять только две позиции: или Он прав во всем, что говорил, или Он безумен и тогда ничему из того привлекательного, вдохновляющего, утешающего, чудесного, что Он сказал и сделал – нельзя доверять.
Христос Сам провоцирует такое размышление о Себе на примере диалога с юношей, который был Им восхищен и даже был готов стать Его учеником, и ведомый этим восхищением назвал Христа так, как нельзя было называть человека в иудейской среде – Благим – эпитетом, которым называли одного лишь Бога. Услышав о Себе “Благий”, Христос не отвечает: «спасибо, очень приятно слышать…», и не осуждает юношу словами – “как ты смеешь называть кого-либо благим, кроме Бога, ведь это богохульство!” – хотя Ему как Тому, кого воспринимали как Учителя, вполне следовало ответить именно так. Нет. Он задает наводящий вопрос – “что ты называешь Меня Благим, когда Благ лишь Бог?”
Здесь нет никакого манифеста Собственной Божественности, но нет и «праведного гнева», подтверждающего строгие монотеистические взгляды иудеев. Только призывающий к размышлениям вопрос: «иди и подумай, и сам приди к мнению, кто Я, как Меня следует воспринимать и если ты ответишь на это вопрос – то определишься и с отношением ко всему, что Я сказал, и еще скажу, сделал и еще сделаю».
Подобного решения требует и Евхаристия.
После целой серии глубоких проповедей, красивых притч, тончайших толкований Закона и совершенных чудес, которые заслужили Христу большое количество учеников, Христос вдруг говорит о том, что надо есть Его Плоть и пить Его Кровь (Ин 6, 51-56). Вероятно, многие Его ученики надеялись, что Учитель сейчас представит красивое, символическое толкование этим Своим словам и всем станет понятно, что Он на самом деле имел ввиду, и неловкость этого момента пройдет.
Но Христос этого не делает. Судя по реакции большей части учеников, которых Он потерял после призыва есть Его Плоть и пить Его Кровь, Он сказал об этом таким образом, что всем стало очевидно: этот Человек реально призывает их совершать подобное.
«Какие странные слова, кто может это слушать?!» (Ин 6, 60) звучит ропот разочарования в толпе.
До сих пор все, что говорил и совершал Христос, вполне укладывалось в рамки привычных для иудеев явлений. Он похож на пророка, Он чудотворец, каких было не мало в прошлом. Он реформатор и толкователь Закона; Он может быть одним из многочисленных учителей-равви. Да, Он, конечно же, самый интересный из всех, кто был им известен и вдруг – такие странные, страшные слова. Зачем?
Но Христос не собирается приходить на помощь ученикам и успокаивать их. Он не идет на компромисс. Если хочешь остаться Его учеником – придется принять все в совокупности: и нравственное учение, выраженное в притчах и заповедях, и Его Богосыновство, и Крест, и вот эти слова, предвосхищающие Таинство Евхаристии.
В тот день большая толпа людей отступила от Христа. Остались двенадцать учеников, у которых Он спросил – вы тоже хотите уйти? Именно в ответ на этот вопрос Симон Петр, от лица всей общины апостолов, произнес свои главные слова, которые должны стать принципом жизни для каждого христианина: «Господи, к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни» (Ин 6, 68). Вот Она, Воплощенная Истина, и мы никуда не сможем пойти таким образом, чтобы что-то от этой Истины не потерять, а терять мы не хотим, хоть пока не все понимаем, как должно, но полностью доверяем Тебе.
На протяжении всей истории Церкви, вера в реальное, а не в образное присутствие Иисуса Христа в Святых Дарах подвергалась нападкам со стороны тех, кто пытался проникнуть в эту Тайну и найти ей удобное человеческому разуму объяснение.
Установление праздника приходится на период XIII-XIV веков и связано с именами римских пап Урбана IV, Климента V и Иоанна XXII.
Празднованием Торжества Тела и Крови Христа, Церковь напоминают Своим верным о том, какой ценностью является Святая Евхаристия для христиан. Мы нуждаемся в этом напоминании, потому что нередко бываем равнодушны и духовно небрежны в своем отношении этому «Таинству Таинств», как называли Евхаристию Святые Отцы Церкви. А публичные процессии вне храмов, с особо торжественным почитанием Христа в Евхаристии призваны свидетельствовать перед всем миром об этой вере Церкви и об ее исключительном и, несравнимым ни с чем иным, месте в духовной жизни христиан.
Порой в Церкви возникает некая ” хромота”, когда некоторые священники и миряне, если и не прямо, то косвенным образом делают акцент на так называемом “нравственном христианстве”, призванном обустроить наше земное общежитие лучшим образом. Чаще говорится о притчах, о заповедях блаженства, о том, как выстраивать отношения с обществом, среди которого мы живем, с верующими других конфессий, с неверующими, с властями и т.д. Много времени уделяется благотворительности. Все это, безусловно, является важной частью христианского мировоззрения и христианского образа жизни. Однако это не должно приводить к ослаблению сосредоточенности нашей жизни на Тайне, по поводу которой Христос не пошел на компромисс, даже ценою потери большинства учеников. Христос поставил эту Тайну условием веры и условием причастности к Нему – веришь в Меня? верь и всему что Я говорю; хочешь быть со Мной? прими и ешь Мою Плоть и пей Мою Кровь. Значит эта Тайна, как и вся таинственная суть христианства – стоит выше, чем его социальная манифестация.
Христианин — это не просто “хороший человек, который желает всем добра, потому что его Бог – добр”, это прежде всего тот, кто верует в истинное присутствие Христа в Святых Дарах, и кто принимает Христа в Святом Причастии со всем подобающим этой вере благоговением и, не стесняясь, исповедует эту веру перед лицом мира. Мы возвещаем на каждой Мессе – “велика Тайна нашей веры”, а не “прекрасна ее нравственная суть”.
Именно веру в Тайну Евхаристии Церковь торжественно провозглашает и празднует в день Тела и Крови Христа, потому что это самая Ее большая драгоценность. Церковь носит в себе Бога, пожелавшего стать не только Человеком, но и духовной пищей, подкрепляющей нас на пути к Нему самым простым и в то же время, невероятным, образом.
Paulus T.A.
Баку, июнь 2021 года